Кони аф Адвокат

А.Ф. Кони.

Кони аф Адвокат

«Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть», — писал за год до своего ухода 82-летний Анатолий Фёдорович Кони – легендарный прокурор и судья, почтенный сенатор и преподаватель уголовного права и ораторского искусства, которого потомки назовут величайшим русским юристом.

Его деяния кажутся невозможными в наши дни, когда российское правосудие скатилось к позорному фарсу.

Впрочем, и в своё время – а это была благодатная пора после Судебной реформы 1864 года – Кони слыл «белой вороной» со своей непоколебимой честностью, которая его самого не раз ставила под удар.

Anews вспоминает яркие эпизоды, характеризующие его как необыкновенного судебного чиновника и человека.

Кони никогда не был адвокатом, но благодаря своей беспримерной справедливости остался в народной памяти скорее защитником, а не суровым обвинителем. Занимаясь расследованием самых сложных, запутанных и громких дел, он собирал все возможные доказательства невиновности, и если они перевешивали, то решительно принимал сторону обвиняемого. Этому его научил случай из ранней практики.

«Человек, который смеётся»

Работая помощником прокурора в Харьковском окружном суде, 23-летний Кони обвинял горожанина в растлении 13-летней. Тот отрицал свою вину, да и соседи защищали его как добропорядочного человека.

Однако во время слёзных показаний потерпевшей и её матери подсудимый широко улыбался и даже беззвучно смеялся. Кони гневно заявил, что такое поведение полностью опровергает все доводы в его пользу.

Но когда присяжные ушли совещаться, один почтенный член суда пристыдил молодого юриста: тот принял за смех судорогу лица и гримасу боли. Подойдя ближе, Кони с ужасом убедился, что был неправ, но вернуть присяжных уже не мог. Полчаса он промучился в ожиданиях, поклявшись уйти в отставку, если приговор будет обвинительным. К счастью, подсудимого оправдали.

«Нецензурная» диссертация

За год до харьковского случая Анатолий Кони сам едва не стал обвиняемым по уголовному делу. На выпускном курсе Московского университета он написал кандидатскую монографию, где развил «крамольные» для царской России мысли о том, что граждане имеют право на самооборону против чиновников, творящих произвол, и что «власть не может требовать уважения к закону, когда сама его не уважает».

Работу признали столь ценной, что издали в учебной печати и «Журнале министерства юстиции». Но публикация совпала с очередным неудачным покушением на Александра II, диссертацию запретили, а молодого автора вызвали для разъяснений.

Цензоры начали с упрёков: «Разве можно писать такие вещи!», но Кони несмотря на юный возраст и неопытность жёстко парировал: «Можно и должно». Тогда его припугнули обвинением в распространении запрещённой литературы, но начинающий правовед и тут остался твёрд.

Его спасло то, что монография вышла малым тиражом в 50 экземпляров. Но Кони с тех самых пор ни под каким давлением не шёл на сделку с совестью.

Дело Веры Засулич

История с диссертацией даёт понять, почему так восхваляется самое знаменитое дело Кони, которое закончилось оправданием террористки.

28-летняя народница Вера Засулич стреляла в питерского градоначальника Фёдора Трепова, возмутившись тем, что он устроил публичную порку заключённого, не снявшего перед ним шапки, хотя закон уже запрещал телесные наказания.

Самоуправство генерала вызвало волну народного гнева, а террористке рукоплескали или сочувствовали, но никто не осуждал, тем более что она только ранила свою жертву. Тем не менее по обвинениям ей грозило от 15 до 20 лет каторги.

Кони председательствовал в суде над Засулич. К тому моменту он был знаменит на всю страну, публика стекалась его послушать, газеты с его речами шли нарасхват.

А теперь к столь громкому процессу было приковано и мировое внимание. 34-летний Кони, только вступивший в должность председателя Петербургского окружного суда, оказался под невообразимым давлением.

Император и министр юстиции требовали обвинительного приговора, но всякий раз получали отпор.

В итоге присяжные признали Засулич полностью невиновной, чему помимо речи защитника, выдающегося адвоката Петра Александрова, способствовало напутствие судьи Кони с умело поставленными вопросами. Однако для самого Анатолия Фёдоровича этот триумф правосудия обернулся длительной опалой, да и потом дело Засулич припоминали ему ещё не раз.

Но надо сказать, что даже «близорукое и тупое самовластие» (по выражению самого юриста) не посмело загубить его карьеру: при следующем императоре Александре III Кони был назначен на высшую прокурорскую должность и утверждён в звании сенатора.

«Оголтелый князь»

При всей своей бескомпромиссности Кони жалел людей и, чтобы не разрушать им репутацию и жизнь, не давал делам хода, если можно было выправить ситуацию без огласки и суда. Само собой, он не требовал ничего взамен и даже, бывало, вместо признательности получал холодное пренебрежение.

Так, он дважды спасал от великого позора придворного князя Голицына. В первый раз тот незаконно продал вверенный ему на хранение рояль, присвоив себе деньги.

Понимая, чем грозит царедворцу разоблачение, Кони предупредил его о поступившем к нему протоколе и добился отсрочки, чтобы тот успел выкупить рояль обратно.

Но впоследствии спасённый князь, встречаясь с известным юристом в обществе, демонстративно «не узнавал» его и принимал презрительно-гордый вид.

Во второй раз, наделав долгов и оказавшись на грани банкротства, Голицын уже сам как ни в чём не бывало умолял юриста о помощи. Кони снова его пожалел и уговорил кредиторов повременить с иском, чтобы князь погасил долги без суда. «С этих пор оголтелый князь стал меня удостаивать уже неизменным приветом», — вспоминал Анатолий Фёдорович.

«Митрофаниевский» процесс

Кони был столь редким примером честности, непредвзятости и вместе с тем человеческого милосердия, что ни один из его подсудимых не испытывал к нему злобы как к обвинителю. Показательна история игуменьи Митрофании, урождённой баронессы Розен и бывшей придворной фрейлины, которую суд приговорил к сибирской ссылке за крупное мошенничество и подлоги.

Это дело получило всероссийскую известность и вызвало интерес в Европе, потерпевших представлял легендарный адвокат Фёдор Плевако, произнёсший одну из самых страстных обличительных речей: «Выше, выше стройте стены вверенных вам общин, чтобы миру не видно было дел, творимых вами под покровом рясы и обители!»

А ход этому громкому делу дал Анатолий Кони: к нему поступила изначальная жалоба на Митрофанию, и он начал прокурорское следствие, по мере которого вскрылись новые, более веские факты её махинаций.

Но считая игуменью несомненно виновной и заслуживающей наказания, Кони очень высоко отзывался о ней как о человеке, признавал, что она совершала подлоги не из личной корысти, а ради сохранения общины, и сам же рекомендовал ей лучших адвокатов.

«Жуткая тайна семейства К.»

Но однажды упрямая честность юриста оказалась в ущерб делу, которое он расследовал. Это была поистине мрачная история. Петербургское семейство чиновника К.

, состоявшее из родителей, двух красавиц-дочерей и беспутного сына, завело знакомство с богатым банкиром, который платил большие деньги за то, чтобы проводить ночи с молодыми девственницами.

Польстившись на гонорар, семейство решило бросить в «жадные объятия старой обезьяны» младшую 19-летнюю дочь. Её сопротивление сломили психическим принуждением и давлением.

Но накануне «жертвоприношения» девушка, пребывая в крайнем отчаянии, напилась в ресторане шампанского и поехала в казармы к своему возлюбленному офицеру, которого на месте не оказалось.

Затем она где-то отсутствовала всю ночь, а наутро прибыла домой на извозчике и застрелилась в своей комнате. Пуля не задела сердца, но повредила позвоночник.

Пока не наступил паралич всего тела, она успела что-то рассказать медику, которого семейство пригласило по знакомству.

Когда, наконец, был вызван полицейский врач, он установил, что девушка подверглась жестокому групповому изнасилованию. Было начато расследование при участии Кони, но оно зашло в тупик без показаний пострадавшей, которая уже не могла говорить, а через несколько дней умерла.

И тут к Анатолию Фёдоровичу явился тот самый знакомый медик семейства и заявил, что готов «для удовлетворения вашего любопытства» назвать преступников в обмен на полное молчание и бездействие. Не задумываясь, возмущённый Кони дал ему резкую отповедь и при прощании не принял его руки.

Чудовищное преступление осталось нераскрытым.

«Нынче Кони, где прежде были лишь ослы»

По воспоминаниям людей, близко знавших Анатолия Фёдоровича (а среди них были величайшие представителей науки и культуры, включая Толстого, Тургенева, Достоевского, Репина и т.д.), Кони при своей исключительной добродетели не был «пресным елейным праведником».

Корней Чуковский: «Он был переполнен юмором, совершенно исключавшим какое бы то ни было ханжество».

Адвокат Александр Урусов: добродетель Кони была «увлекательна, остроумна и соблазнительна как порок».

Его судебные монологи не были цветистыми или анекдотически смешными, как у того же Плевако, но он завораживал слушателей стройностью логики, ясностью мысли, живостью и образностью речи. Он сам не терпел в суде словоблудия и иронично осаждал напыщенных многословных ораторов.

Так, один молодой адвокат в Харькове решил «блеснуть» определением драки: «Драка есть такое состояние, субъект которого совершает вторжение в область прав личности, стремясь нарушить целостность её физических покровов».

Кони не мог не возразить: «Господа присяжные заседатели, я думаю, что вам всем известно, – и, пожалуй, даже по собственному опыту из детства, что такое драка. Но если уж нужно её в точности определить, то драка есть такое состояние, в котором одновременно каждый из участников наносит и получает удары».

Когда в 37 лет Кони был назначен сенатором, один из его консервативных противников разразился эпиграммой:

В сенат коня Калигула привёл,

Стоит он убранный и в бархате, и в злате.

Но я скажу, у нас – такой же произвол:

В газетах я прочёл, что Кони есть в сенате.

Юрист ответил четверостишием:

Я не люблю таких ироний.

Как люди непомерно злы!

Ведь то прогресс, что нынче Кони,

Где прежде были лишь ослы.

«Со всеми на короткой ноге»

Однажды уже в зрелом возрасте Кони возвращался в поезде с дачи и очень неудачно сломал ногу, после чего до конца жизни сильно хромал. Академик Павлов дал ему строгие предписания и предупредил, что если он не исполнит их в точности, то одна нога останется короче другой. Анатолий Фёдорович ответил: «Ну что же, я тогда буду со всеми на короткой ноге».

«До самозабвения влюблён…»

Кони никогда не был женат. В молодости в Харькове он встретил свою любовь, но тяжело заболел, надорвав силы на службе (после длительного сильного напряжения голоса у него шла горлом кровь). Врачи убедили его лечиться за границей, и Анатолий раз и навсегда решил, что с таким расстроенным здоровьем не сможет быть ничьим мужем.

Годы спустя в том же Харькове он познакомился с дочерью известного промышленника Пономарёва. Елена Васильевна была младше на 24 года и стала его верным другом.

Уже в советском Ленинграде она переехала в его квартиру, ухаживала за ним в самое тяжёлое голодное время, вела домашнее хозяйство и была его секретарём и помощницей.

Во многом благодаря её усилиям до нас дошёл ценнейший архив великого юриста.

О своей личной жизни, которая целиком слилась с профессиональной, Кони говорил со свойственной ему лёгкой иронией: «Я до самозабвения влюблён был в являвшуюся мне, точно Венера из морской пены, с повязкой на глазах Фемиду…»

Источник: https://www.anews.com/p/77765679-a-f-koni-tajna-semi-k-i-drugie-podvigi-samogo-chestnogo-russkogo-sudi/

Биография А. Ф. Кони

Кони аф Адвокат

Российский юрист, прокурор, судья, государственный и общественный деятель,сенатор, член Государственного Совета,судебный оратор,литератор,почётный академик Императорской Академии наук по разряду изящной словесности,профессор кафедры уголовного  судопроизводства  1- го  Петроградского университета.

Истина и справедливость — это великие начала без которых не может жить человечество. А.Ф.Кони

      Анатолий Кони родился 28 января,9 февраля по новому стилю,1844 года в Петербурге в семье литератора и преподавателя Федора Александровича Кони и актрисы Ирины Семеновны Юрьевой. В 1855 году поступил в немецкую школу при церкви Святой Анны,а затем во вторую гимназию.

 Из VI класса гимназии прямо держал в мае 1861 г. экзамен для поступления в Санкт-Петербургский университет по математическому отделению, а по закрытии в 1862 г.

Санкт-Петербургского университета перешёл на II курс юридического факультета Московского университета, где и кончил курс в 1865 г. 

     По окончании в 1865 году университета со степенью кандидата права А.Ф.Кони поступил на временную службу счетным чиновником в Государственный контроль,затем был переведен в военное ведомство,где состоял при Главном штабе для юридических работ.

Карьера

      С введением новых учреждений в соответствии с судебными реформами  1864 года  А.Ф.Кони поступил в Санкт-Петербургскую судебную палату  на должность помощника секретаря, а в 1867 году секретарем прокурора Московской судебной палаты Ровинского Д.А.; в том же году был назначен товарищем прокурора сначала Сумского, затем Харьковского окружного суда.

После кратковременного пребывания в 1870 г. товарищем прокурором был назначен прокурором Санкт-Петербургским и Самарским; участвовал в введении судебной реформы в Казанском округе в качестве прокурора Казанского окружного суда; в 1871 г.

переведён на ту же должность в Санкт-Петербургский окружный суд; через четыре года назначен вице-директором департамента Министерства юстиции, в 1877 г. — председателем Санкт-Петербургского окружного суда; в 1881 г. председателем гражданского департамента Санкт-Петербургской судебной палаты; в 1885 г.

— обер-прокурором уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената; в 1891 году освобожден от обязанностей обер-прокурора и назначен сенатором; в октябре 1892 года вновь назначен обер-прокурором уголовного кассационного департамента  Правительствующего Сената с оставлением в звании сенатора.

 1 января 1907 года назначен членом Государственного Совета с оставлением в звании сенатора. Паралельно с основной работой Анатолий Федорович был назначен членом Совета управления учреждений великой княжны Елены Павловны; в 1876 г.

он был одним из учредителей Санкт-Петербургского юридического общества при университете, в котором неоднократно исполнял обязанности члена редакционного комитета уголовного отдела и совета; с 1876 по 1883 г.

состоял членом Высочайше учрежденной комиссии, под председательством графа Баранова, для исследования железнодорожного дела в России, причём участвовал в составлении общего устава Российских железных дорог; с 1876 по 1883 г. состоял преподавателем теории и практики уголовного судопроизводства в императорском училище правоведения; в1877 г.

избран был в столичные почетные мировые судьи, а в 1878 г. в почетные судьи Санкт-Петербургского и Петергофского уездов; в 1883 г. был избран в члены общества психиатров при военно-медицинской академии; в 1888 г. командирован в Харьков для исследования причин крушения императорского поезда 17 октября того же года и для руководства следствием по этому делу, а в 1894 г.

в Одессу, для направления дела о гибели парохода «Владимир»; в 1890 г. Харьковским университетом возведён в звание доктора уголовного права (лат. honoris causa); в 1892 г. избран Московским университетом в почетные его члены; в 1894 г. назначен членом комиссии для пересмотра законоположений по судебной части.

 Таковы главные фазы, через которые проходила деятельность Кони, обогащая его теми разнообразными сведениями и богатым опытом, которые, при широком научном и литературном его образовании и выдающихся способностях, дали ему особое в судебном ведомстве положение, вооружив могущественными средствами действия в качестве прокурора и судьи.

Судебной реформе Кони отдал все свои силы и с неизменной привязанностью служил судебным уставам, как в период романтического увлечения ими, так и в период следовавшего затем скептического к ним отношения. Такое неустанное служение делу правосудия представлялось нелегким.

Наученный личным опытом, в одной из своих статей Кони говорит: «Трудна судебная служба: быть может, ни одна служба не дает так мало не отравленных чем-нибудь радостей и не сопровождается такими скорбями и испытаниями, лежащими при том не вне её, а в ней самой». Проникнувшись духом судебных уставов, он создал в лице своём живой тип судьи и прокурора, доказав своим примером, что можно служить государственной охране правовых интересов, не забывая личности подсудимого и не превращая его в простой объект исследования. В качестве судьи он сводил — выражаясь его словами — «доступное человеку в условиях места и времени великое начало справедливости в земные, людские отношения», а в качестве прокурора был «обвиняющим судьей, умевшим отличать преступление от несчастия, навет от правдивого свидетельского показания».

       25 декабря 1917 года Решением Совета народных комиссаров РСФР уволен с должности члена Государственного Совета в связи с упразднением этого органа.

10 января 1918 года избран профессором на кафедре уголовного судопроизводства Первого  Петроградского университета.

Вплоть до сентября 1927 года Анатолий Федорович читал лекции как в университете,так и в других учебных заведениях,музеях,общественных организациях.          

       17 сентября 1927 года Анатолий Федорович умер. Первоначально был похоронен в Александро-Невской Лавре, затем  в 1930 году прах перенесен  на Литераторские мостки Волковского кладбища. На обелиске выбиты слова: Мыслил.Чувствовал.Трудился.

Выдающийся оратор

     Русскому обществу Кони известен в особенности как судебный оратор.

Переполненные залы судебных заседаний по делам, рассматривавшимся с его участием, стечение многочисленной публики, привлекавшейся его литературными и научными речами, и быстро разошедшийся в двух изданиях сборник его судебных речей — служат тому подтверждением (отзывы: «Вестник Европы», 1888 г., IV; «Неделя», 1888 г.

, № 12; «Русские Ведомости» 10 марта; «Новое Время» 12 июля; «Юридическая Летопись», 1890 г., № 1; профессор Владимиров, «Сочинения»).

Причина этого успеха Кони кроется в его личных свойствах, он воспитывался под влиянием литературной и артистической среды, к которой принадлежали его родители; в Московском университете он слушал лекции Крылова, Чичерина, Бабста, Дмитриева, Беляева, Соловьева.

Слушание этих лекций заложило в нём прочные основы философского и юридического образования, а личные сношения со многими представителями науки, изящной литературы и практической деятельности поддерживали в нём живой интерес к разнообразным явлениям умственной, общественной и государственной жизни; обширная, не ограничивающаяся специальной областью знания, эрудиция при счастливой памяти, давала ему, как об этом свидетельствуют его речи, обильный материал, которым он умел всегда пользоваться, как художник слова.

     Судебные речи А. Ф. Кони всегда отличались высоким психологическим интересом, развивавшимся на почве всестороннего изучения индивидуальных обстоятельств каждого данного случая.

С особенной старательностью останавливался он на выяснении характера обвиняемого, и, только дав ясное представление о том, «кто этот человек», переходил к дальнейшему изысканию внутренней стороны совершенного преступления.

Характер человека служил для него предметом наблюдений не со стороны внешних только образовавшихся в нём наслоений, но также со стороны тех особых психологических элементов, из которых слагается «я» человека.

Установив последние, он выяснял, затем, какое влияние могли оказать они на зарождение осуществившейся в преступлении воли, причём тщательно отмечал меру участия благоприятных или неблагоприятных условий жизни данного лица.

В житейской обстановке деятеля находил он «лучший материал для верного суждения о деле», так как «краски, которые накладывает сама жизнь, всегда верны и не стираются никогда».

Судебные речи Кони вполне подтверждают верность замечания Тэна, сделанного им при оценке труда Тита Ливия, что несколькими живыми штрихами очерченный портрет в состоянии более содействовать уразумению личности, нежели целые написанные о ней диссертации. Под анатомическим ножом Кони раскрывали тайну своей организации самые разнообразные типы людей, а также разновидности одного и того же типа. Таковы, направленцы, типы Солодовникова, Седкова, княгини Щербатовой, а также люди с дефектами воли, как Чихачев, умевший «всего желать» и ничего не умевший «хотеть», или Никитин, «который все оценивает умом, а сердце и совесть стоят позади в большом отдалении».

    Выдвигая основные элементы личности на первый план и находя в них источник к уразумению исследуемого преступления, Кони из-за них не забывал не только элементов относительно второстепенных, но даже фактов, по-видимому, мало относящихся к делу; он полагал, что «по каждому уголовному делу возникают около настоящих, первичных его обстоятельств побочные обстоятельства, которыми иногда заслоняются простые и ясные его очертания», и которые он, как носитель обвинительной власти, считал себя обязанными отстранять, в качестве лишней коры, наслоившейся на деле. Очищенные от случайных и посторонних придатков, психологические элементы находили в лице Анатолия Федоровича тонкого ценителя, пониманию которого доступны все мельчайшие оттенки мысли и чувства.

    Сила его ораторского искусства выражалась не в изображении только статики, но и динамики психических сил человека; он показывал не только то, что есть, но и то, как образовалось существующее.

В этом заключается одна из самых сильных и достойных внимания сторон его таланта.

Психологические этюды, например, трагической истории отношений супругов Емельяновых с Аграфеной Суриковой, заключившихся смертью Лукерьи Емельяновой, или история отношений лиц, обвинявшихся в подделке акций Тамбовско-Козловской железной дороги, представляют высокий интерес.

Только выяснив сущность человека и показав, как образовалась она и как реагировала на сложившуюся житейскую обстановку, раскрывал он «мотивы преступления» и искал в них оснований, как для заключения о действительности преступления, так и для определения свойств его.

    Мотивы преступления, как признак, свидетельствующий о внутреннем душевном состоянии лица, получали в глазах его особое значение, тем более, что он заботился всегда не только об установке юридической ответственности привлеченных на скамью подсудимых лиц, но и о согласном со справедливостью распределении нравственной между ними ответственности. Соответственно содержанию, и форма речей Кони отмечена чертами, свидетельствующими о выдающемся его ораторском таланте: его речи всегда просты и чужды риторических украшений. Его слово оправдывает верность изречения Паскаля, что истинное красноречие смеется над красноречием как искусством, развивающимся по правилам риторики. В его речах нет фраз, которым Гораций дал характерное название «губных фраз». Он не следует приемам древних ораторов, стремившихся влиять на судью посредством лести, запугивания и вообще возбуждения страстей — и тем не менее он в редкой степени обладает способностью, отличавшей лучших представителей античного красноречия: он умеет в своём слове увеличивать объём вещей, не извращая отношения, в котором они находились к действительности. «Восстановление извращенной уголовной перспективы» составляет предмет его постоянных забот.

    Отношение его к подсудимым и вообще к участвующим в процессе лицам было истинно гуманное. Злоба и ожесточение, легко овладевающие сердцем человека, долго оперирующего над патологическими явлениями душевной жизни, ему чужды.

Умеренность его была, однако, далека от слабости и не исключала применения едкой иронии и суровой оценки, которые едва ли в состоянии бывали забыть лица, их вызвавшие.

Выражавшееся в его словах и приемах чувство меры находит свое объяснение в том, что в нём, по справедливому замечанию К. К. Арсеньева, дар психологического анализа соединен с темпераментом художника.

В общем можно сказать, что Кони не столько увлекал, сколько овладевал теми лицами, к которым обращалась его речь, изобиловавшая образами, сравнениями, обобщениями и меткими замечаниями, придававшими ей жизнь и красоту.

8 января 1900 года Анатолий Фёдорович был избран почетным академиком Императорской Академии наук по разряду изящной словесности. Он очень дорожил этим званием,систематически выступал с докладами о жизни и творчестве И.С.Тургенева, Ф.М.Достоевского, А.С. Пушкина, Л.Н.Толстого, Ю.М.Лермонтова.

Литература:

1.Собрание сочинений т.1-8.Ю.Л. 1966-1969г.

2.Смолярчук В.И. Анатолий Федорович Кони.Москва, «Наука»,1981г.

3.Смолярчук В.И. Гиганты и чародеи слова.Москва.Ю.Л. 1984г.

4.Высоцкий С.А. Кони.ЖЗЛ.»Молодая гвардия» 1988г.

5.Сашонко В.Н. «А.Ф. Кони в Петербурге-Петрограде- Ленинграде» Лениздат.1991г.

Источник: https://www.fondkoni.ru/biografiya-koni/

Хранитель порядка
Добавить комментарий